Фото литературной гостиной " Я вас любил"
А.С.Пушкину
Строки, мысли в голове,
Частое биенье сердца,
Шумный город на Неве,
Невозможно в нём согреться...
Весь осенний карнавал -
Здесь дожди и листопады,
Как промозглый идеал
Осени в её нарядах.
Люди в суете спешат
На балы в своих каретах
И кареты их летят,
Окатив водой Поэта.
Он гуляет под дождём,
Не взирая на погоду,
Укрывается плащом
От сырой игры природы.
Слякоть, серый листопад –
Что быть может прозаичней?
Опустевший, мокрый сад?
Дождь осенний и привычный?
Что же может быть грустней,
Чем прощанье с тёплым летом?
С суматохой жарких дней?
Ты спроси о том Поэта.
Осени ночная мгла,
Будто сказка, будто небыль:
В лужах, точно в зеркалах,
Виден тёмный купол неба,
Слышен ветра томный глас,
Что поёт во тьме Поэту,
Что поёт ему о нас,
О живущих в мире этом.
Пусть законной чередой
Канут дни и лица в Лету –
Незабвенны годы войн
И великие Поэты.
Сменятся десятки лет,
С ними времена и нравы –
Только Пушкин – наш Поэт,
Наша честь и наша слава.
Алла Родина
|
" Святой залог любви, утеха грусти нежной"
( Пушкин и Е.К.Воронцова)
Электронный буклет " История любви Пушкина и Воронцовой"
http://www.rusedu.ru/member13605.html
Об отношениях поэта и Елизаветы Воронцовой
« Сегодня в кабинете директора Пушкинского музея, помещающегося в здании Александровского лицея, обнаружена кража ценных вещей, сохранившихся со времен Пушкина. Среди похищенных вещей находится золотой перстень, на камне которого была сокращенная надпись на древнееврейском языке».
Так писала газета « русское слово» 23 марта 1917 года. Вскоре вор был пойман. Им оказался лицейский служитель, за гроши продавший украденное старьевщику. Нашли и его и все похищенное, кроме… того самого золотого перстня с надписью перстня, воспоминание о котором освящено именами и любовью Пушкина и Воронцовой.
Поэт увидел ее впервые осенью 1823 года. Уже два месяца он жил в Одессе и числился служащим канцелярии генерал- губернатора Новороссийского графа М.С.Воронцова.
Она, Елизавета Ксаверьевна, приехала в сентябре, и вскоре состоялась ее первая встреча с Пушкиным. Воронцовой шел 31-й год. Она была исполнена той прелести, которая озарена тревожным и светлым предвкушением близкого материнства.
Всего несколько раз видел ее Пушкин до той поры, как она перестала показываться в обществе, будучи совсем уж тяжела ( 28 октября у Воронцовой родился сын).
Но впечатлительный поэт, сердце и ум которого еще занимала пламенная красавица Амалия Ризнич, все чаще обращается к воспоминаниям о миловидной Елизавете Ксаверьевне. И вот уж на полях черновой рукописи первой главы « Евгения Онегина» появляются наброски ее профиля. Рисунки повторяются, зачеркиваются.
Пушкин думает о Воронцовой, но он еще не влюблен. Ее образ буквально преследует поэта, он рисует, рисует, стараясь удержать в памяти, передать на бумаге черты лица , обаяние женственности.
Милое наваждение отвлекает от работы над втрой главой « Евгения Онегина», и, вслед за линиями локонов и плеч, в черновики романа врывается строка:
Приметы первые любви…
преобразованная затем в двустишие:
Я узнаю сии приметы,
Сии предвестники любви.
Шел декабрь 1823 года.
Пушкин к тому времени уже постоянно бывает в доме Воронцовых: обедает у них, состоит среди гостей графини Елизаветы Ксаверьевны, посещает балы, маскарады, вечера…
В феврале 1824 года нежность Пушкина к Воронцовой перерастает в необходимость видеться с графиней чаще. Но встречи с глазу на глаз почти невозможны: жена генерал- губернатора уж очень на виду. А тут еще приехал влюбленный в Воронцову троюродный племянник Александр Раевский, тягостная дружба которого с Пушкиным была сродни отношениям Яго т Отелло. Случалось, встречи поэта и графини прекращались вовсе. Но и редкие свидания наполнились уже тем сильным чувством, которое впоследствии прольется через край их сердец и увековечится строками бессмертных его стихов.
Это будет потом. А пока Воронцов, объект известной пушкинской эпиграммы « Полумилорд, полукупец…», подогреваемый безудержной язвительностью А. Раевского и снедаемый небезосновательной ревностью, оправляет Пушкина с унизительным для лучшего поэта России поручением – принять участие в борьбе с саранчой.
И с 23 по 28 мая 1824 года Пушкин объезжает Херсонский, Александровский и Елизаветинский уезды. А в начале июля, под давлением обстоятельств, подает прошение об отставке, рассчитывая, впрочем, после ее получения остаться в Одессе.
Между тем свидания Пушкина с Воронцовой в ее доме становятся невозможны, и влюбленные ищут уединенные уголки. Воронцов устраивает унизительную слежку.
Дальнейшие события разворачиваются быстро и огорчительно. 24 июля, в день возвращения Воронцовой после полуторамесячной разлуки из Симферополя в Одессу, ее сиятельный супруг отправляет предписание сообщить Пушкину о царском повелении принять его отставку и отправить опального поэта на жительство в Псковскую губернии, да еще под надзор полиции.
Пушкин ошеломлен. В преддверии скорой разлуки с Элизой любовь его разгорелась еще сильнее. 29 июля должен покинуть Одессу Пушкин, а 31- ого по семейным делам – Воронцова. Что же Пушкин? Уезжает в срок, оставив Элизу в Одессе?
Нет, нет, бесценные два дня проводят они проводят вместе: 29-30 – интимные свидания; 30-ого вечером – в опере слушают « Турок в Италии» Россини, а 31-ого Елизавета Ксаверьевна покидает Одессу. На следйющий день, 1 августа, оттуда уезжает и Пушкин. Его путь лежит в Михайловское.
Там, вдали от возлюбленной, отторгнутый от нее ревностью и властью Воронцова, Пушкин живет мыслями об Элизе, ожиданием писем от нее. И творит.
В те первые дни печального одиночества, когда безысходность и отчаяние владели думами опального поэта, он создает стихотворение, которое и по сей день волнует не только пронзительностью каждого слова, но и тайной посвящения своего.
Храни меня, мой талисман,
Храни меня во дни гоненья,
Во дни раскаянья, волненья:
Ты в дни печали был мне дан…
Действительно, перед отъездом из Одессы и разлукой с Пушкиным Элиза подарила ему перстень- талисман. Его двойник Воронцова оставила у себя.
Сам перстень был золотым, а на красноватой восьмиугольной пластинке- вставке, выточенной из сердолика, рука мастера, согласно древней традиции, вырезала инталию – « магические письмена». Ни Пушкин, ни Воронцова не знали смысла изящной вязи текста на древнееврейском языке и потому думали, что рука безвестного автора начертала на камне « святые слова». Много позднее А.Л. Гаркави расшифровал вырезанное на камне: « Симка, сын почтенного рабби Иосифа, да будет благословенна его память».
Оттиск этого перстня получился выпуклым, и разлученные влюбленные запечатывали с его помощью свои письма. По свидетельству сестры Пушкина, когда он получал письмо с таким же сургучным узором, как и на его перстне, поэт надолго запирался в своей комнате. Еще бы! Драгоценные строки письма Элизы, наполненные нежностью и любовью, вселяли надежду в сердце изгнанника.
Но что это? В конце декабря 1834 года или в начале января 1825 года появляется стихотворение « Сожженное письмо».
Прощай, письмо любви! Прощай: она велела….
Уж не Воронцова ли? Несомненно! И вот свидетельство:
Уж перстня верного утратя впечатленье,
Растопленный сургуч кипит…
За что же письмо было обречено на костер? Не здесь ли Элиза сообщала далекому возлюбленному о его будущем отцовстве? И эту тайну ( до огня) помог уберечь от посторонних глаз и языков запечатавший письмо перстень…
Ему же, сердоликовому перстню- талисману, посвятил Пушкин еще одно стихотворение, которое назвал – « Талисман». Обозначил дату: « 6 ноября, ночью». Удалось уточнить год- 1827.
Милый друг! От преступленья
От сердечных новых ран,
От измены, от забвенья
Сохранит мой талисман!
Источник: " Уральский следопыт",№ 6, 1988 год, стр. 5-7
|
|
